На главную страницу Новости Издания Очерки Военная история Форум Культура


Е.А.Балашов.
Некарельский перешеек.

            Современную эпоху, начавшую свой отсчет с момента окончания второй мировой войны, во вселенском масштабе можно с полным правом назвать эпохой локальных войн и горячих точек. Истоки межгосударственных и межэтнических конфликтов берут свое начало из неразрешимых противоречий проблемных территорий. Существование любого этноса предопределено наличием определенной среды обитания, ограниченной естественными природными факторами. Эти факторы исторически связаны с традиционным укладом жизни этноса и являются неотъемлемой частью его культуры.
            Любой этнос не существует изолированно, вне связи со своими соседями, представляющими иную культуру. Взаимодействие этносов происходит постоянно и не приводит к конфликтам, если нации соблюдают принцип взаимоуважения и равенства. К сожалению, таких примеров в истории немного. Чаще всего имеет место обратное.
            История Карельского перешейка дает нам великое множество разнообразных примеров взаимодействия финского и славянского этносов, некоторые из них целесообразно изложить ради сравнения с днем сегодняшним.
            Известно, что первыми обитателями Карельского перешейка были племена прибалтийских финнов, которые в дальнейшем идентифицировались как корела, ижора и водь (Кочкуркина С.И. Корела и Русь. Л. 1986). Значительно позднее, в VI-VII вв н.э., в Приневье стали расселяться восточные славяне (Финно-угры и славяне. Л. 1979). Культура и язык славян имели мало общего с традициями автохтонных племен. Но исторические источники не отмечают каких-либо столкновений между пришельцами и старожилами. Объясняется столь мирное существование различных этносов наличием третьей силы, враждебной обеим сторонам. Этой силой были варяги, совершавшие разбойничьи нападения на балтийское побережье. Возможно, что именно эта общая беда и стала объединяющим фактором для финнов и славян. Ведь согласно летописному сюжету, изгнание варягов за море имело следствием возникновение межэтнического конфликта - "…и встал род на род" (Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М. 1950). Кризис разрешился призванием все тех же варягов, хотя на этот раз третья сила явилась уже в иной ипостаси, нежели прежде. Вероятно, центром нового государства изначально стала Ладога, а затем Рюрик срубил городище на Ильмени. Скандинавы стали третьим этносом, наложившим свой отпечаток на формирование русской культуры и государственности.
            Через территорию Карельского перешейка проходил тогда важнейший торговый путь "Из Варяг в Греки". Эта оживленная магистраль способствовала превращению новгородских земель в могущественное государство, составлявшее серьезную конкуренцию Швеции и обладавшее относительной самостоятельностью по отношению к Киевской Руси, имя которому Господин Великий Новгород. Пределы этого колосса изначально распространялись даже на большую часть современной Финляндии, тогда как западная половина Карельского перешейка с Выборгом после 1323 г. отошла шведскому королевству. Новгород процветал также и во времена Ганзейского торгового союза вплоть до момента завоевания его Московией.
            Эпоха варягов сменилась периодом религиозных войн, проходивших под флагом крестовых походов. В это время формируются первые официальные государственные границы, в частности между Древней Русью и Швецией. Политические и религиозные условности делят некогда единый карельский этнос надвое. Различные рубежи, существующие в природе, всегда оказывали прямое и косвенное влияние на процессы возникновения и расселения этносов, их социокультурные особенности и, в конечном счете, ? на формирование государственных границ. В частности, при установлении Ореховецкой границы 1323 г. договаривавшиеся стороны приняли во внимание гидрографическую составляющую, так как легче всего тогда было определять рубежи по руслам рек, берегам морей и озер. Поэтому первую государственную границу на Карельском перешейке отложили от устья Сестра-реки до ее истока, а затем от истока реки Сая до Вуоксы и далее через Финляндию к побережью Ботнического залива (Шаскольский И.П. Борьба Руси за сохранение выхода к Балтийскому морю в XIV в. "Наука". Л. 1987).
Если восточные славяне, обитавшие в пределах древнерусского государства, всецело приняли православие, то карелы, разделенные государственной границей, были вынуждены принять, с одной стороны - католицизм, с другой - православие. Восточные карелы, принявшие православие, постепенно стали все более и более ассимилироваться со славянами, утрачивая в большей или меньшей степени свою этническую идентификацию и превращаясь в русских. Славяне, в свою очередь, также изменялись со временем, наследуя некоторые сугубо финские черты, как в этническом, так и в антропологическом плане. Но влияние финского этноса на славян было не столь значительным по сравнению с мощными интервенциями других народов с востока и запада. Финская составляющая русской культуры превалировала до покорения Новгорода Московией. Это отразилось прежде всего на языке. Современный новгородский диалект еще хранит некоторые отголоски древних карельских мотивов. Но язык как песок, имеет свойство вымываться со временем.
            XVII век в истории перешейка был особым периодом. Шведское господство привело к ослаблению влияния русского этноса на Карельском перешейке и к усилению западно-карельского элемента. Следы этого периода отчетливо зафиксировались в топонимике ижорских земель (Попов А.И. Следы времен минувших. Л. “Наука” 1981).
            Завоевания Петра привнесли новые реалии в этническую картину Приладожья. Мощный поток славян в новую столицу России и в ее окрестности резко изменил соотношение этносов в этом регионе. В Петербурге финны из этнического большинства за несколько десятилетий стали меньшинством. Процесс русификации шел и в Санкт-Петербургской губернии, правда, более медленными темпами. Оказавшись в ярме русского крепостничества, карелы и финны не пытались акцентировать внимание на различии культур, так как и русские крепостные гнулись под одним и тем же кнутом. Русский помещик, таким образом, выступал здесь третьей силой, невольно сближая угнетенные нации.
Обострение межэтнических отношений разворачивается во второй половине XIX века, опять же как и раньше, в отсутствие третьей силы. Рост этнического самосознания финнов был столь стремителен, что выродился в национализм и сепаратизм (Расила Вильо. История Финляндии. (в переводе и под редакцией Л.В.Суни). Петрозаводск. 1996). В 1917 г. Россия потеряла Финляндию, как впрочем и Прибалтику. Русофобия еще долго царила в независимой Финляндии, прежде чем там установились относительно цивилизованные межэтнические отношения.
            Глобальный переворот произошел в 1940 г. В результате боевых действий советско-финляндской войны все население финляндской части Карельского перешейка, независимо от национальной принадлежности, покинуло этот край. Советские освободители вступали в совершенно безлюдные деревни и города. Их никто не встречал ни с радостью, ни с ненавистью. За исключением оказывавших неистовое сопротивление финских войск. Впервые за всю историю Карельский перешеек полностью потерял свое прежнее население.
            В настоящее время Карельский перешеек, как впрочем и районы Ладожской Карелии и западная часть Северной Карелии, представляют собой территории этнически стерилизованные в смысле полного отсутствия на них коренного населения. Все эти земли в результате второго передела мира ХХ века были переданы в состав СССР. Однако финские территории, отошедшие в состав советской Карелии, попали под политическую ширму, расписанную в стиле Карело-Финской ССР, где карелам была уготована шутовская роль представлять лицо этой республики, превращенной в 30-е годы в сталинский ГУЛАГ. Но благодаря этой ширме в Карельской республике сохранилась хотя бы национальная местная топонимика. В отличие от советской Карелии бывшие финские земли Карельского перешейка попали под юрисдикцию Российской Федерации. Первоначально эти земли окрестили “новыми районами”. Ввиду полного отсутствия на них населения перед советским правительством встала задача переселения советских граждан в т.н. “новые районы”.
            Процесс переселения велся плановым методом. Вероятно, советское руководство предполагало заранее возможное развертывание событий, т.к. все необходимые институты были созданы сверхоперативно. После окончания советско-финляндской войны приступило к работе Переселенческое Управление при СовМине РФ, в ЛенОблисполкоме развернулась деятельность Переселенческого отдела. Задачей этих структур была вербовка гражданских лиц, сбор сведений о возможностях приема и размещения переселенцев, транспортировки их имущества, доставки продовольствия и пр. В 1940 г. к Ленинградской области отошли лишь три района Карельского перешейка: Каннельярвский, Койвистовский и Раутовский. Другие 3 района: Выборгский, Яскинский и Кексгольмский, были переданы в состав Карело-Финской ССР. Вербовкой граждан занимались уполномоченные из числа партработников и управленцев. Эти лица были откомандированы в соседние области: Калининскую, Кировскую, Вологодскую, Ярославскую и Владимирскую. И все же первый план по переселению в “новые районы” был практически полностью сорван. Желающих бросать свои хозяйства и ехать в неведомые дали оказалось слишком мало. Исключение составляло лишь городское население. Выборг был переполнен. Если в городах кипела работа, то в деревнях работать было некому. Часто кроме председателя колхоза, агронома и парторга в деревнях оказывалось всего две-три семьи переселенцев. К сельскохозяйственным работам широко привлекались армейские подразделения, число которых на Карельском перешейке продолжало увеличиваться. Наступательные действия финской армии в июле 1941 г. вызвали стихийную эвакуацию советского населения в Ленинград и его предместья.
            В период с 1942 по 1944 г. на Карельский перешеек частично возвратились его прежние жители, силами которых были проведены значительные восстановительные работы.
Наступление Красной Армии летом 1944 г. повлекло отступление финских войск и вторую эвакуацию мирного населения. Через полгода началось повторное переселение советского контингента на Карельский перешеек. К этому моменту в состав Ленинградской области вошли еще 3 района, прежде относившиеся к Карело-Финской ССР. Ситуация с вербовкой переселенцев сложилась благоприятнее, чем в 1940 г. Теперь желающих переехать в готовые хозяйства было гораздо больше. Легче всего проходила вербовка на Украине и в Белоруссии, где значительная часть жилого фонда была уничтожена в ходе боевых действий. Восстановление хозяйства в тех условиях было делом весьма трудоемким и тяжелым, поэтому переезд в «новые районы» представлялся многим единственной альтернативой. Переселенцам предоставлялись всевозможные льготы и компенсации как в местах исхода, так и в местах вселения. Но несмотря на достаточный наплыв переселенцев положение в сельском хозяйстве оставалось удручающим. «Новые» районы оставались убыточными почти до середины 60-х годов.
Освоение «новых районов» осуществлялось как в хозяйственном, так и в политическом отношении. Следы прежней материальной культуры постоянно напоминали о себе особым типом крестьянских хозяйств, прозванным переселенцами "хуторским", своеобразной архитектурой, лютеранскими храмами и кладбищами, топонимикой.
            Уничтожение малых деревень и церквей полностью согласовывалось с политикой, проводимой на всей территории страны Советов и в этом не было ничего принципиально нового. Своеобразие исторического момента состояло в осквернении и ликвидации старых кладбищ и тотальном изменении топонимики края. За переименование взялись в начале 1948 г. Небезынтересно отметить, что именно в апреле 1947 г. был подписан Парижский мирный договор между СССР и Финляндией. Следовательно, до окончательного решения вопроса об аннексированных территориях советское правительство не торопилось браться за полное политическое освоение перешейка. Таким образом, советские переселенцы успели прожить при прежней финской топонимике полных 4 года. За это время они успели к ней привыкнуть настолько, что еще долгие годы после переименования употребляли старые финские названия в своем обиходе.
            Следует отметить, что никакой открытой директивы сверху по вопросу о переименованиях не существовало. Не удалось пока найти и секретной. Но косвенные факты указывают на наличие таковой. Иначе как объяснить, что в феврале 1948 г. во всех без исключения колхозах и совхозах «новых районов» Карельского перешейка прошли собрания трудящихся, посвященные вопросу о переименовании населенных пунктов. Вряд ли такой массовый порыв мог произойти стихийно. При этом в советской прессе не фигурировало ни одного упоминания о стремлении кого-либо к смене прежних названий. Прессу прорвало лишь в конце 1948 г. уже после опубликования Указа Президиума Верховного Совета РФ. Разумеется, в условиях отсутствия телефонной и телеграфной связи в большинстве населенных пунктов Карельского перешейка оперативное информационное обеспечение было возможно лишь через партийно-административные каналы. Поскольку Советский Союз должен был выглядеть в глазах мирового сообщества и собственных граждан как демократическое государство, то процесс тотальной смены топонимики происходил под видом свободного волеизъявления трудящихся. На первых собраниях колхозникам было предложено придумать своим деревням новые русские названия. Через месяц итоги имятворчества были переданы в Облисполком специальной комиссии по переименованию, в которую входили партийные работники и литераторы средней руки. Предварительный анализ результатов показал, что фантазия населения не вышла за рамки простых и часто повторяющихся наименований, основанных главным образом на природных признаках. К таким часто повторяющимся названиям относились: Подгорное, Приозерное, Заречье, Заполье, Ельники и пр. Поражало почти полное отсутствие идеологических клише. «Дорабатывать» народные изобретения пришлось специалистам из комиссии по переименованиям. Большую часть топонимов по природным признакам они заменили на топонимы по «историческим признакам». Однако из всей многовековой истории был выбран лишь ее последний событийный этап 1941-1944 гг. В основу новых наименований были положены антропонимы. Комиссия собиралась часто и каждый раз новые названия перетасовывались и менялись местами. Названий, связанных с именами политических деятелей оказалось чрезвычайно мало возможно потому, что в этот период гремели громкие скандалы по обвинению в измене в высшем и среднем звене партийных кадров. Безгрешными признавались лишь безупречные покойники: Ленин, Киров, Горький. Имена Сталина, Молотова, Калинина и Жданова присваивались только колхозам и совхозам. К осени 1948 г. перечень окончательных названий был подготовлен. С первоначальным списком, представленным населением, он совпадал процентов на 20. В таком виде список и был опубликован в советских газетах в октябре 1948 и январе 1949 г. Только после его опубликования в газетах появились восторженные статьи по поводу произошедшего. Статьи вскоре исчезли также внезапно, как и появились.
            Если с названиями населенных пунктов было покончено в 1949 г., то с микротопонимами, оронимами и гидронимами борьба велась еще несколько лет. Эта работа была поручена специалистам из Военно-топографического управления. Военные топографы, вооружившись финско-русским словарем, пытались перевести незнакомые слова в русской искаженной транскрипции на русский язык. С этой задачей они справились в относительно короткий срок, но в результате появилось множество несуразиц из-за неправильного перевода. Вот один из примеров: гидроним Лийколан-йоки, имеющий в основе слова долгую гласную в русской транскрипции сохранил только краткую форму. Смысл слова, разумеется, исказился и перевод производился уже от «лика», что означает «грязь». Таким образом на всех современных картах река Лийколан-йоки обозначена теперь как река «Грязновка».
            Различных несуразностей, связанных с переименованиями можно насчитать столько, что впору было бы издать специальный справочник. Но дело даже не в несуразностях. Существует много названий, которые нельзя подвергнуть какой-либо критике с точки зрения правильности их употребления. Ведь ничего плохого не содержится в таких названиях как Зеленогорск, Приморск, Приозерск или Рощино. Все они с виду вполне безгрешны, но являются по своей сути незаконнорождеными. Грех кроется в их зачатии. Каждый знает, какой путь следует проделать для искупления греха. В этой связи мне кажется, что нашему обществу до момента раскаяния еще очень далеко.
            В современных взаимоотношениях между нашими этносами царит главным образом скрытая неприязнь. Посещающие Карельский перешеек группы туристов из Финляндии состоят преимущественно из представителей коренного населения, дважды изгнанных со своей исторической родины. Уже эта ситуация сама по себе является абсурдной и дикой с точки зрения общечеловеческой морали. Даже если подходить к делу с позиций коммунистической доктрины, то и здесь положение оказывается не лучше. Ведь те, кто проживал до войны на перешейке, относились в большинстве своем к классу трудящихся. Основу изгнанного населения составляли крестьяне. В количественном отношении они значительно перекрывают ту часть современного населения Карельского перешейка, которую условно можно было бы отнести к крестьянам. С другой стороны, современные нувориши, повсеместно возводящие роскошные дворцы на перешейке, давно уже превзошли и по количеству и по капиталу своих финских предшественников по эксплуататорскому классу. Так от кого же в итоге "освободила" Красная Армия Карельский перешеек? Не от трудящихся ли?
            Финские граждане, приезжающие теперь погостить на свою бывшую родину, внешне не проявляют явных враждебных чувств к российскому населению. На протяжении 10-ти летней истории таких посещений стало традицией делать небольшие подарки тем, кто проживает сейчас в их домах или на их землях. Различие во мнениях проявляется бывшими жителями Карельского перешейка в дискуссиях на собраниях, конференциях и в прессе уже непосредственно в Финляндии. Там высказываются зачастую и крайне противоположные мнения о дальнейшей судьбе Карелии, об отношении к российскому населению и правительству. Финское правительство, опасаясь за нежелательные последствия в отношениях между нашими странами, не вмешивается в подобные диспуты и проявляет определенный нейтралитет в данном вопросе.
            В настоящее время проявляют себя две противоположные тенденции в оценке так называемого "карельского вопроса". Условно их следовало бы назвать "профинской" и "прорусской". Последняя стремиться оправдать имперскую политику СССР и царской России в отношении Финляндии, обращаясь к тезису "исторической необходимости". В пику ей "профинская" линия старается оперировать понятиями морали и международного права. Интересно, что в самой Финляндии можно встретить адептов "прорусской" линии, тогда как в России имеются приверженцы "профинской" линии.
            Среди большинства современного населения Карельского перешейка сегодня господствует прежде всего этнографическая безграмотность, изрядно сдобренная идеологическими вывертами. Бывших жителей перешейка потомки советских переселенцев называют непременно финнами, не подозревая, очевидно, что последние на деле являются карелами. Широко распространено также мнение, что-де в древности на Карельском перешейке жили новгородцы, и только в XVII веке при оккупации шведами туда пришли финны. При этом новгородцы в их сознании отождествляются почему-то сугубо с восточными славянами. Иными словами совершается откровенная подмена тезиса, ради торжества недоказуемого. Желание во что бы то ни стало представить летописную историю как comme il faut порождает очередные мифы и легенды, однако, увы не Греции, а всего лишь Карельского перешейка. Наших соотечественников, имеющих достоверное представление о том, кто такие карелы и какое они имеют отношение к финнам можно встретить достаточно редко. Неудивительно, что на фоне подобного массового невежества легко уйти от любых острых этнических проблем. Стремление части современного населения Карельского перешейка считать себя потомками тех русских, которые проживали там до военных перипетий XX века, игнорирует даже тот факт, что эти самые русские ушли в эвакуацию вместе с карелами в 1939 году и до сих пор в Россию возвращаться не собираются.
            Среди современного населения Карельского перешейка представлены почти все этносы Европы и Азии за исключением древнейшего этноса, давшего имя этой земле - карел. С точки зрения здравого смысла ситуация представляется аномальной, ведь даже потомки испанских конкистадоров предоставили американским индейцам резервации на их территории, не выселяя последних например на Аляску. Однако, с точки зрения государственной безопасности дело обстоит как нельзя лучше - ведь на проблемной территории не проживает ни одного представителя изгнанной нации, а следовательно, нет почвы для конфликта. Перефразируя известное изречение, можно сказать так: нет этноса - нет проблемы. Такая позиция удобна для ухода от вопроса. В опасный момент страус прячет голову в песок, это тоже выход, но не решение. При сложившихся обстоятельствах не может идти речи о нормальном сосуществовании двух древнейших этносов, живущих бок о бок друг с другом, поскольку для нормального сосуществования недостаточно лишь узкой зоны приграничного контакта в условиях визового режима. Для нормального сосуществования необходима широкая зона межэтнического взаимодействия на равных правах на общей территории. Решение этой задачи сопряжено с огромными трудностями, но все же это единственный выход на пути сближения наций.


Библиография

Шаскольский И.П. Борьба Руси за сохранение выхода к Балтийскому морю в XIV в. "Наука". Л. 1987
Кочкуркина С.И. Корела и Русь. Л. 1986
Финно-угры и славяне. Л. 1979
Расила Вильо. История Финляндии. (в переводе и под редакцией Л.В.Суни). Петрозаводск. 1996
Полвинен Туомо. Держава и окраина. Н.И.Бобриков - генерал-губернатор Финляндии 1898-1904 гг.
Попов А.И. Следы времен минувших. Л. “Наука” 1981


Евгений Балашов. © ноябрь 2002